?

Log in

Тоталитарити

Страна. Люди. Общество. Стратифицируется, структурируется, выделяет элиту, вручая ей власть, как достойнейшей из равных.
Элита служит народу, как породившему её телу. Служит посредством власти, которую ей делегировал народ, в обмен на обязанности охранять его права. Охранять права накладно для власти – требует усилий и ограничений собственных действий. Эта проблема сходит на «нет» вместе с носителями прав, которые элита обязана охранять. Ей выгодно исчезновение народа. Замена народа страны, на людей наделённых меньшим количеством прав, а то и вовсе бесправных и безропотных. Но работящих)

Пусси Риот

640x480_5xN78iZObFLnPfF2hfgG

в программе «форум» на РБК велась дискуссия на тему инцендента с акцией группы pussy riot. Позицию «наказать!» представлял корреспондент первого канала. Непомню его имени. … Описывая ситуацию, в частности отношение РПЦ к ней, он сказал : «я говорил со многими представителями церкви, достойными и авторитетными на столько, что их мнение можно прировнять к позиции всей Русской Православной Церкви. Так вот все они говорят, что девиц надо отпустить». Таким образом, если согласиться с его словами, выходит что потерпевшая сторона (а таковой представляют именно РПЦ) не имеет претензий к обвиняемым. Тогда, за что же их держат в СИЗО и судят?

 Получается, если ко мне домой придут люди и начнут себя вызывающе вести, но при этом я к ним претензий иметь не буду, их всё равно арестуют и будут судить?

Далее, выступавшие в Храме Христа Спасителя, не причиняли вреда здоровью окружающих или имуществу РПЦ, а ведь только это является причиной возбуждения уголовного дела. Тогда почему им пытаются вменить уголовное преступление?

И наконец, если их пытаются обвинить в нарушении моральных норм, а так же религиозных правил, так, будто это является уголовным преступлением, то это прямое свидетельство сращивания церкви с государством, что противоречит Конституции РФ ст. 14 , ст.19, ст.28.

P.S. всё было бы менее сурово, если бы в «панк молебне» девицы не просили Богородицу избавить Россию от Путина.

 Кстати, будучи феминистками, свои религиозные потребности pussy riot осуществляют вокруг Священного образа женского рода. А раз так, то их действия были продиктованы религиозными предпочтениями, а уже это, в свою очередь значит, что «девицы» вели себя в соответствии со статьёй 28 Конституции РФ « Каждому гарантируется право свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и ДЕЙСТВОВАТЬ В СООТВЕТСВИИ С НИМИ».  

578884_383118721752220_1219181186_n

дух времени

колбаса в холодильнике - очень мощный сдерживающий фактор

VPVD

Глас народа - глас Божий.
Но, так как мы живём в светском государстве, глас народа значения не имеет

К современности

Нет – нет, в прекрасное время живём! Страдания считаются нежелательными, всё общество только и делает, что снижает количество и глубину страданий своих членов! Пытки, хоть по факту и существуют, но они запрещены и осуждаемы, да и скорее единичны. Раньше же издевательства были не только приемлемыми, но и желательными – для утверждения себя и умасливания бога: Майя связывали пленников колесом, скрепляя руки с ногами, и пускали с ритуальной пирамиды, к земле скатывалась уже в принципе котлета. Нет-нет! Ни о каком «старом добром времени» и речи идти не может! А стоматология?! Безболезненной она стала в последние лет 25!!! Господь, храни технологии! Воздай науке! Защити новаторов!!! Кто-то вздыхает: «ах, я слишком поздно родился! Моё место там, во времена благородных офицеров и светских дам, величественных царей и отважных воинов!» Пожалуйста, катись в свой лепрозорий! Давай, тебя уже ждут цинга и смертельный сифилис, тиф, оспа, грипп с летальным исходом; ну что же вы стоите, напяливайте гусарскую шляпу, вот только зубы вам чистить будет не чем, в сортире чем подтираться будете –решать вам, растительности много, а маникюрные ножнички стрельнёте у величественного царя! Давайте, а я уж как нибудь здесь, в бездушном веке комфорта, гигиены и свободы личности! (формальной свободы, я одупляю, формальной! Но ведь о большей я и не прошу)

Размножение

В экономической теории для оценки оптимального количества рабочих, привлечённых на то или иное предприятие, применяется закон убывающей полезности. В общем виде его суть в следующем: ценность каждого последующего рабочего равна разнице между средней производительностью труда до его появления и после. Интерпретировав этот закон в общесоциальном смысле, получим простую формулу оценки каждого последующего человека, пришедшего в этот мир: разница между произведённым человеком ресурсом и потраченным на поддержание его жизнедеятельности. Другими словами, сделать он должен больше, чем съесть.

Теперь необходимо опомниться и освежить в памяти тот факт, что запас съестного в такой замкнутой и безальтернативной системе, как наша планета ограничен; а основной задачей, всех здесь проживающих видов к сожалению является выживание. Последнее есть продление существования своего вида во времени. Для того, что это «во времени» стало возможным. Необходимо обеспечить выживание вида здесь и сейчас, то есть в рамках одного поколения. Для этой серьёзной задачи, закон убывающей полезности позволяет расширять численность «рабочих» до бесконечности, ибо оборонительная функция от этого будет только расти, и соответственно увеличивать надёжность выживаемости одного поколения.

 Когда же мы отвлечёмся от временного критерия ограничивающегося одним поколением, то поймём, что пребывающие «рабочие» существуют за счёт продуктов, могущих обеспечить существование поколений будущих. И здесь встаёт вопрос об оптимальном количестве «рабочих», необходимых для обеспечения выживания современного им поколения и возможности оставить после себя следующее. Это количество конечно трудно определимо до точных цифр, но в общих чертах мнение о его объёме можно сложить.

Оглянемся вокруг. Человек как вид победил всех остальных конкурентов. И если те ему и досаждают, то не угрожают скорейшим и полным вымиранием. После победы одного вида над множеством конкурирующих с ним, в ареале включается неприятная закономерность: на первый план выходит конкуренция внутривидовая. С дальнейшим увеличением численности вида здесь и сейчас, конкуренция возрастает, и перемещается внутрь вида, охватывая составляющие человеческий вид в частности социально-политические подгруппы: страну, город, семью. Таким образом, привлекая в свои ряды всё новых «рабочих», число которых переваливает оптимальный уровень, человеческий вид не только уменьшает шансы на выживание будущих поколений, но и ставит под угрозу свою первейшую и прямую цель – выжить здесь и сейчас.

Законы естественного отбора с лёгкостью оправдывают внутривидовую борьбу, представляя её механизмом отбора лучших (что конечно способствует движению к цели повышения живучести вида). Но теория борьбы не учитывает затраченных конкурирующими сторонами ресурсов, снижение запаса которых может послужить условием гибели даже победителей.

Увеличение населения, под давлением инстинктов, не успевших перестроится под резко изменившуюся демографическую ситуацию, всё ещё большинством населения Земли воспринимается как безусловно положительное явление. В то время как условия для положительности следствия этого явления остались уже позади. Теперь, в общепланетарном масштабе, можно говорить о приросте населения как о факторе, снижающем выживаемость человеческого вида, а не увеличивающим её.

Рожайте двоих и живите счастливо.

Божественная трагедия

Политеизм плох с точки зрения политической системы предполагающей наличие единовластного долгосрочного правителя. Принятие и насаждение монотеистической религии является политическим актом. Актом «роспуска небесного парламента», преследующим целью - уничтожение соблазнительного для подражания примера.


Растения довольствуются неживым для того, чтобы поддерживать свою жизнь. Свет солнца, углерод и хлорофилл. Никакого уничтожения себе подобных, никаких погонь за запуганной жертвой, растерзанной плоти и горя от утрат. Менее эффективно в отношении самого себя, но более гуманно по отношению к остальным. Как раз в духе главенствующего в мировой политике гуманизма. Растение – идеал гражданина современного правового государства, толерантного и гуманного общества.

mir


Везёт кому то - у них есть квартира.

Мне повезло.

Квартира на четвёртом этаже новенького дома.

Мне повезло.

Теперь это наша квартира. В этом новеньком доме.

Трёхкомнатная. Большой зал, две спальни и кухня. Раздельный санузел. Правда нет горячей воды. Но зато одна из спален моя. Да и в зале я почти хозяин. Всегда там ошиваюсь и сплю. В спальне есть окна. И в зале есть окна. Они выходят в мир. Они выходят в два разных мира.

Я смотрю в окна из зала. За ними виден двор. Мой. Соседний. Улица. Пустырь перед домом. Справа стройка. Слева стройка.

 Я смотрю в окна из зала. За ними виден маленький рабочий посёлок. Маленький жестокий рабочий посёлок. Там я иргаю в футбол, если кому то купили мяч. Там я собираю окурки. Там строю шалаши и целуюсь с девочками в подвале. Там я дерусь, гоняю на велике, мучаю кузнечиков и всё отчётливее понимаю что мир жесток, некрасив, плохо пахнет и почти не оставляет мне шансов на счастье.

Вечером я прихожу домой. Иногда я прихожу когда солнце ещё не село. Мою колени и руки, пью из под крана. Кушаю. Что то, от чего уже подташнивает и совсем не хочется есть. Потом из окон своей спальни смотрю в мир. Мир в котором красное солнце улыбается только мне, где небо голубое,  синее, зелёное, жёлтое, оранжевое, красное. Где мир, которого нет ни для кого. Кроме меня. Он бесконечен. Там тонкая, прозрачная музыка, горизонт и даль. Там я летаю. И никогда не падаю. Там пахнет ландышами. Там я дружу с самим счастьем. И держу его за руку.

В спальне есть окна. В зале есть окна. Они выходят в мир. Они выходят в два разных мира.

Какому принадлежу я?


оставшееся навсегда


Прекраснее этого утра разве только полёты в пустоте, тишине и мраке.

Это утро похоже на то прекрасное, что случилось три дня назад.

То утро. Оно было ранним, оно было приглушённых цветов, оно было свежим. То утро, оно было из другой жизни. Я писал о нём. Писал в другой жизни. Там его и оставил.

Тем лучше?

Странно, но благодаря тому, что я потерял записи о нём – я его запомню.

Идеи, мысли. Люди страшащиеся их упустить, убеждают себя в том, что они бессмертны.  Но доказательств у них нет.

Тем лучше?

Настоящее с беспощадностью жестокого, но желающего лучшего будущего для подопечных, наставника, избавляет меня от всего, что мешает мне идти дальше.

То утро. Оно было похоже на это. Небо – непрозрачное. Закрывающее собой бесконечность. Небо – низко низко. Защищающее меня. Дарующие покой и умиротворение. Усыпанное полётами ласточек. Пронизанное их пением.

То утро. Тогда я рисовал. Рисовать – это очень личное. Как исповедь.

Тогда я рисовал эмоции. Твёрдые предметы я рисовать не умею.

То утро стало тем днём. И был дождь. Он был для меня. Я был на пустом картодроме; он был везде. Все были в укрытиях; я был на пустом картодроме. Подставлял себя ему. Он бил меня страстно. Лил так, что стало понятно – он тоже по мне скучал.

То утро. Тот дождь. Он подарил мне то, от чего пытается меня упорно укрыть пропитанная нефтью цивилизация – удовлетворённость от честной борьбы. Он бил меня градом. А я благодарил за это. Он дал мне шанс вступить в борьбу. На пять минут стать тем, кем я должен был быть, если бы не электричество и дома из камней и пластика. Пять минут я был настоящим. Пять минут я был.

То утро. Я потерял запись о нём.

Тем лучше.